– Все работает нормально, Виталий Петрович.

– Нормально, нормально. Тогда проинтегрируй по времени.

– За какой отрезок?

– Откуда я знаю! За минуту.

– Хорошо… Две и семь.

– Антон Семигайло!

– Ноль.

– Алла Куприна!

– Ноль две.

– Карминский!

– Ноль.

– Филатов! Скрипкин!.. Президент США!.. Директор института! Дежурный водопроводчик!..

– Ноль, ноль, ноль…

– Где осечка? – спросил Карминский. – Остается двенадцать процентов. Вроде всех перебрали. И знакомых и незнакомых.

– А здоровье-то забыли! – взревел Антон. – Здоровье – это о-го-го!

– Здоровье!

– Ноль.

– Он же хочет стать знаменитым композитором, – сказал Сергей.

– Сергей, как ты можешь? – прошептала Инга.

– Слава! Признание! Талант!

– Ноль, ноль, ноль…

Карминский устало опустился на стул.

– Ну, что еще позабыли?

– Может, взять толковый словарь и по порядку? – предложил Сергей.

– Вот что, Гроссет. Спроси-ка у него сам. Ему лучше знать.

Они отобрали у меня все. У меня уже ничего и никого, кроме Нины, не было. Эдик, конечно, знал. Разве это скроешь? И Сергей знал, но не подавал виду. А может быть, не знал?

Маленькая женщина с черными короткими волосами, которую я и в мыслях-то боялся поцеловать, потому что потом нужно будет смотреть Сергею в глаза.

– Сашка, – позвал меня Эд.

Я сделал усилие и напряг всю свою волю. Нет у меня ничего и никого! Нет! Один я! В этом сером, бесцветном и пустом мире.

– Двенадцать процентов, – тихо-тихо сказал Эдик.

– Итого ноль, – заключил Карминский. – Первая половина эксперимента закончилась. Иванов, давай сюда контейнеры со счастьем!

Сергей ногой подтолкнул ящик. Молча подкинул на ладони полиэтиленовый мешочек с розовым счастьем и запустил им в ползающую по подоконнику муху. Убить муху счастьем!