В последующие дни Рина каждый день ходила со Сплинтером, и отверстие под забором становилось все больше и больше. Мать Дуви, которую Сплинтер называл миссис Пинк Скоро улыбок и жестов, смеха и свиста стало не хватать. Рина подобрала подходящие записи - те немногие, что нашлись, - линдженийской речи и выучила их. Они ей не очень помогли, ибо предлагаемые слова было трудно применить к тем делам, которые они хотели обсудить с миссис Пинк. Но в тот день, когда она просвистела и проговорила первую линдженийскую фразу, миссис Пинк с запинкой произнесла первую английскую. Они вместе смеялись и свистели, а потом принялись показывать на предметы и называть их.
К концу недели Рина почувствовала себя виноватой. Они со Сплинтером развлекались, а Торн после каждого заседания казался все более и более утомленным. - Они невозможны, - сказал он с горечью однажды вечером. - Мы не можем связать их никакими обязательствами. - Чего они хотят? Они же разумные люди... - Рина запнулась, поймав удивленный взгляд Торна. - Разве нет? - Люди? Это неконтактные враждебные чужаки, - сказал он. - Мы уже заговариваемся от изнеможения, а они только пересвистываются друг с другом. - А что же они просят? - спросила Рина. Торн усмехнулся: - Насколько мы смогли выяснить, они хотят всего-навсего наши океаны и прилегающие к ним земли. - Но, Торн, не может быть, чтобы они были так неблагоразумны. - Мы не уверены, что именно это они имеют в виду, но они продолжают возвращаться к вопросу об океанах. Когда же мы спрашиваем их напрямик, океаны ли их интересуют, они в ответ свистят что-то отрицательное.