— Любовь, юноша — это наш профиль. Любовь, страсть, похоть, все что угодно. Сделаем, не волнуйся. Значит, чтобы любила? И все?

Олег кивнул.

— Я хочу просто любви. Мне все равно, будет ли она уметь готовить или нет. Мне все равно, будет она болтушкой или молчуньей. Неважно. Я люблю ее. Я полюбил, когда рисовал ее. Полюбил страстно… И безнадежно. Вот уже больше года я влюблен в собственное творение. Поэтому я и обратился к вам за помощью. Кто еще мог бы мне помочь?..

— Пусть она любит меня, — продолжал Олег. — Преданно, бескорыстно… Самоотверженно…

— Ладно, понял. Хватит наречий. Ну, предположим, оживить твою девицу я могу. И любовь внушить могу. Что же ты хочешь предложить мне взамен?

— Я думал, что вы требуете бессмертную душу в обмен на свои услуги…

— Ты должен предложить. Официально я ничего у тебя требовать не могу. Предлагай мне плату, а я соглашусь или не соглашусь.

— Значит, можно предложить не только душу?

Сатана пожал плечами и посмотрел безразлично на Олега.

— Если сумеешь меня заинтересовать… У тебя есть что-то, чего нет у меня?

Олег вздохнул.

— Я предлагаю вам в обмен на эту услугу… — Олег запнулся. Теперь, в последнюю секунду, ему вдруг стало страшно, но, собрав волю в кулак, он заставил себя закончить фразу. — Предлагаю вам свою душу.

Сатана сразу оживился, и Олег понял, что его безразличие тоже было деланным.

— По рукам! — воскликнул Сатана, схватив Олега за руку и сжав ее так, что у художника затрещали кости. — Вот и славно, не люблю размазней и нытиков! Молодец, так и надо — в омут с головой, и сразу, не раздумывая долго! Вот это по-моему!

От взгляда его пронзительных зеленых глаз внутри у Олега что-то оборвалось, словно порвалась на высокой ноте какая-то тоненькая струна. Уж не совершил ли он непоправимого? Неужели он променял свою бессмертную душу на…