Сатана смачно сплюнул на пол, затянулся папиросой и продолжил:
— Это, конечно, пустая формальность, можно было бы обойтись и без этой бумажной волокиты. Но мне так часто приходится выслушивать обвинения — очень, кстати, обидные — в преднамеренном обмане и лжи, что в последние полторы тысячи лет я предпочитаю потратить полчаса на оформление всех бумаг, лишь бы потом не было никаких проблем. Разве я не прав? Бюрократия все-таки полезное изобретение, иногда она здорово выручает.
Олег буркнул что-то утвердительное в ответ, но на самом деле он вчитывался в документ и почти не слышал слов Сатаны. Сатана продолжал разглагольствовать, не обращая на него ровно никакого внимания, пока Олег наконец не положил пергамент на стол.
— Я готов подписать, — сказал он. Сатана умолк и протянул ему перо.
Олег бросил еще один взгляд на картину — теперь только она могла придать ему мужества для этого последнего действа — и, прикусив губу, рассек палец заранее приготовленным скальпелем. Кровь брызнула и потекла в подставленную чайную чашку. Олег почти неделю искал что-нибудь более подходящее для этой цели, какую-нибудь чернильницу старинной работы, чтобы обставить все как полагается — он всегда был чувствителен к таким мелочам — но, как назло, в магазинах ничего не попадалось, а то, что удалось найти, было Олегу не по карману. В конце концов, он плюнул на все и решил обойтись чайной чашкой.
Когда крови набралось достаточно, он аккуратно залепил порез пластырем, обмакнул перо в чашку и вписал в пергамент свое имя. Потом аккуратно подписался внизу документа и вернул перо Сатане. Тот небрежно обтер кончик пера о куртку и, пряча его во внутренний карман, заметил: