— Ну, ты прямо романтик… Не жалко было пальцы резать? Больно же.

— А разве подписываться нужно не кровью? — удивился Олег.

— Да хоть томатным соком, лишь бы отчетливо было, — сказал Сатана, свертывая пергамент в трубочку и засовывая его в карман засаленных брюк.

Олег сдержал свое раздражение. Терпение, терпение! Вот-вот сбудется его заветная мечта! Нельзя все испортить в такой момент.

— Теперь ваш черед, — сказал он Сатане. — Выполняйте свою часть сделки.

— Само собой, — ответил Сатана.

Он подошел к картине почти вплотную, прищурился, потер переносицу и выплюнул папиросу на пол. Потрогал холст, облизнул губы.

— Рост какой делать?

— А?.. Что? Ну, примерно такой, — показал Олег.

— Угу, — сказал Сатана и начал бормотать, прикидывая что-то в уме и бросая быстрые взгляды то на картину, то на Олега, то в окно. — Луны нет… Семьдесят четыре градуса… и еще два… и восемь в уме… нет, лучше двенадцать… Ага, ну да… А вес — пропорционально росту? Да? Ну, само собой, зачем я спрашиваю?.. Тогда двадцать девять и пять сотых… — бормотание стало совсем невнятным, а потом Сатана и вовсе перешел на какой-то незнакомый Олегу язык. Он морщился и потирал лоб, несколько раз зачем-то крутнулся на каблуке, дважды заглянул за холст и в довершение всего потребовал у Олега свежий огурец.

— Свежих нет, — сказал Олег. — Есть соленый.

— Давай, — махнул рукой Сатана. — Сойдет и соленый.

Олег принес с кухни огурец. Сатана откусил от него порядочный кусок и захрустел. Прожевав, он энергично кивнул и сказал:

— Начнем!

После чего ткнул огрызком огурца прямо в картину. Олег так и ахнул. Он, конечно, ожидал, что Сатана сделает что-то с картиной, но не таким же варварским методом!