Оба сильно удивились.

- А пота?

- Седьмая.

- Ну дела! И я седьмая! А взвод?

- Семьсот тридцать четвертый.

- Т-ты что! Точно? Я - семьсот тридцать четвертый! Стой... - полковник просиял, - как же я тебя сразу не узнал! Шаскольский!

- Никак нет, товарищ полковник, я...

- Да однокашник, кончай: без званий и на ты... Луговкин!

- Да нет, я...

- Стой, не говори! Худолей?.. нет... Бочкарев!! Женя!!

- Власов я, - извиняясь, представился капитан.

- Власов! Власов... Надо же, сколько лет... даже не припомню, понимаешь... А-а! это у тебя в лагерях танкисты шинель пристроили?

- У меня, шинель?..

- Ну а меня, меня-то помнишь теперь? Узнал?

- Теперь узнал. М-мм... Германчук.

- Смотри лучше! Синицын! Синицын я, Андрей! Ну? На винтполигоне всегда макеты попроавлял - по столярке возиться нравилось.

- Извините... Гм. Вообще этим полигонная команда занимается.

- Ну - за встречу! Ах, хорошо. А как Худолей на штурмполосе выступал? В ров - в воду плюх, мокрый по песку ползком, под щитом застрял - и смотрит вверх жалобно: умора! А на фасад его двое втащили, он постоял-постоял на бревне - и стал медленно падать... ха-ха-ха! на руки поймали: цирк! А стал отличный офицер.

- Отличник был такой - Худолей, - усомнился капитан. - Не... А помните, Нестеров, из студентов, в личное время повести писал?

- Нестеров? Повести? Это который гимнаст, что ли? Он еще щит гранатой проломилл, помнишь?

- Щи-ит? Может, у меня тогда освобождение от полевой было... А помните, как Вара перед соревнованиями команду гонял?

- Кто?! Вара?! Да он через коня ласточкой - носом в дорожку летал. А майора Трубчинского с ПХР помнишь?

- Трубчинского?.. Не было такого майора. Вот майор Ростовцев - он нам шаг на плацу в три такта ставил, это точно.

- Какой Ростовцев, строеввую Гвоздев вел! А майор Соломатин - стрелковую. А Бондарьков - разведку.