-- Он здесь, -- прошептал он, указывая на дверь. -- Все в порядке.

-- Кто? -- не понял я. По его шепоту можно было подумать, что он запер у меня в кабинете какое-то необыкновенное существо.

-- Новый пациент, -- так же шепотом продолжал он. -- Я решил, что лучше сам приведу его, тогда ему не сбежать. Он там, все в порядке. А мне пора. У меня, доктор, как и у вас, свои обязанности.

И он ушел, мой верный поклонник, не дав мне даже возможности поблагодарить его.

Я вошел в приемную; возле стола сидел человек. Он был одет в недорогой костюм из пестротканого твида; кепка его лежала на моих книгах. Одна рука у него была обвязана носовым платком сплошь в пятнах крови. Он был молод, лет двадцати пяти, не больше, с выразительным мужественным лицом, но страшно бледен и словно чем-то потрясен -- он был совершенно не в силах овладеть собою.

-- Извините, что так рано потревожил вас, доктор, -сказал он, -- но со мной нынче ночью произошло нечто серьезное. Я приехал в Лондон утренним поездом, и, когда начал узнавать в Паддингтоне, где найти врача, этот добрый человек любезно проводил меня к вам. Я дал служанке свою карточку, но, вижу, она оставила ее на столе.

Я взял карточку и прочел имя, род занятий и адрес моего посетителя: "Мистер Виктор Хэдерли, инженер-гидравлик. Виктория-стрит, 16-а (4-й этаж)".

-- Очень сожалею, что заставил вас ждать, -- сказал я, усаживаясь в кресло у письменного стола. -- Вы ведь всю ночь ехали -- занятие само по себе не из веселых.

-- О, эту ночь скучной я никак не могу назвать, -- ответил он и расхохотался.

Откинувшись на спинку стула, он весь трясся от смеха, и в его смехе звучала какая-то высокая, звенящая нота. Мне, как медику, его смех не понравился.