-- Пожар? -- спросил Бродстрит у начальника станции, когда поезд, пыхтя, двинулся дальше.
-- Да, сэр, -- ответил тот.
-- Когда начался?
-- Говорят ночью, сэр, но сейчас усилился, весь дом в огне.
-- А чей это дом?
-- Доктора Бичерта.
-- Скажите, -- вмешался Холмс, -- доктор Бичер -- это тощий немец с длинным острым носом?
Начальник станции громко рассмеялся.
-- Нет, сэр, доктор Бичер -- самый настоящий англичанин. Но у него в доме живет какой-то джентльмен, его пациент, говорят, вот он иностранец, и вид у него такой, что ему не помешало бы отведать нашей доброй беркширской говядины.
Не успел начальник станции договорить, как мы все были уже на пути к горящему дому. Дорога поднималась на невысокий холм, на вершине которого стояло большое приземистое, выбеленное известкой строение; из окон и дверей его вырывался огонь, а три пожарные машины тщетно пытались прибить пламя.
-- Ну конечно же! -- воскликнул Хэдерли в крайнем волнении. -- Вон дорожка, посыпанная гравием, а вон розовые кусты, где я лежал. А вот это окно, второе с краю, -то самое, из которого я прыгнул.
-- Что ж, -- заметил Холмс, -- вы по крайней мере сумели им отомстить. Огонь из вашей керосиновой лампы, когда ее сплющило, перекинулся на стены, а преступники, увлекшись погоней, этого не заметили. Смотрите-ка внимательнее, нет ли в этой толпе ваших вчерашних приятелей, думается мне, они сейчас уже в доброй сотне миль отсюда.
Предположение Холмса оправдалось, ибо с тех пор мы ни слова не слышали ни о красивой женщине, ни о злом немце, ни о мрачном англичанине. Правда, утром в тот день один крестьянин встретил повозку с людьми, доверху набитую какими-то громоздкими ящиками. Повозка направлялась в сторону Рединга, но затем следы беглецов терялись, и даже Холмс при всей его проницательности оказался не в состоянии установить хотя бы приблизительно их местонахождение.
Пожарники были немало озадачены тем странным устройством, которое они обнаружили внутри дома, и еще более тем, что на подоконнике окна на третьем этаже они нашли отрубленный большой палец.