Я медленно поднялся на ноги, начиная осознавать, что у меня есть тело и чувства, а еще синяки и порезы. Я удостоверился, что покрывающая меня кровь была не моей. На каменном возвышении стояли глиняная чашка и кувшин, я наполнил чашку и выпил, потом снова наполнил ее и снова выпил и делал так, пока холодная свежая вода не иссякла. Я чувствовал себя так, будто по мне прошлось стадо обезумевших часту. Каждая косточка ныла, кожа натянулась и зудела под коркой засохшего яда.

– Что произошло? Объясни мне!

– Я не обязан объяснять. – Каждый вдох резал мои легкие острым железом.

Я очистил и убрал оружие, вымыл руки и лицо и принес из комнаты свою одежду.

– Ты же не уходишь? Ведь ты не исполнил песен, не вытер пол, не…

– Сделай это сама, если хочешь, я должен поспать.

– Это неслыханно! В законе говорится…

– Боги ночи! Фиона, я полночи сражался с чудовищем. Я едва держусь на ногах. Демон погиб. Жертва мертва. Вытирание пола и пение ничего не изменят.

Я вышел в лес, не оглядываясь. Моя злость заглушила воспоминания о битве и прогнала сонливость. Я не знал, когда снова смогу уснуть. И как смогу уснуть? Я не настолько глуп, чтобы считать, будто смогу сражаться, как и раньше, ни разу не совершив ошибки. Мы всегда рисковали, и мой старый учитель Галадон был уверен, что я знаю о ждущих меня неизбежных поражениях. Иногда жертвы погибали. Иногда сходили с ума. Иногда мы проигрывали сражение и предоставляли одержимых их судьбе. Я сделал все что мог и мог не винить себя.

Другое тревожило. Я потерял контроль над собой. Потому, что устал. Потому что был раздражен. Потому что жертва насиловала и продавала детей. А хуже всего было то, что демон знал, как использовать все это против меня.

Проклятый идиот! Что с тобой случилось? Совет держит лук наготове, а ты дал им стрелу.