только однажды, когда хрупкую тишину ночи вспугнул громкий удар далекого взрыва, и там, где у входа в узкую бухту погас маяк, и над мрачно высившимися черным стенам цитадели взвились к звездам стремительные языки пламени; когда тупые пули гулко процокали по булыжной мостовой где-то совсем рядом, в ближайшем к морю переулке, догоняя несчастную жертву, и кто-то отрывисто и протяжно вскрикнул, приняв в спину свинцовую смерть только после этого они оторвались друг от друга, оглянулись и несколько мгновений тревожно вглядывались в жаркие зарницы пламени, вслушиваясь в мятежную тишину Города, откуда неслись неразборчивые, но ощутимо тревожные звуки...

И на какой-то миг им стало больно и страшно...

2.

Ночь перевалила за середину. Выстрелы стихли, пожар угас, и Город погрузился в беспокойную дремоту, лелея в чутком сне надежду, что скорое утро принесет его вечным стенам долгожданные мир и покой.

Разгоревшаяся луна ярко освещала два легких силуэта, которые медленно плыли по выщербленной брусчатке набережной. Юношу и девушку...

Девушка была чуть ниже своего спутника. Под пепельно-серым светом луны она казалась тонкой, как веточка миндаля, и легкой, воздушной, почти невесомой, как облачко. Легкое кисейное платье только подчеркивало сказочную стройность ее маленькой, совсем еще детской фигурки. Спутник девушки - невысокий паренек, еще не юноша, но уже не подросток, осторожно и нежно обнимал ее за легкие, почти невесомые плечи. Большие карие глаза девушки озаряла счастливая улыбка, а ее тонкая, словно выточенная из слоновой кости ладонь уверенно покоилась в руке паренька.

Так, обнявшись, чувствуя не только дыхание, но даже мысли и чувства друг друга, словно они были знакомы миллионы очень долгих, но стремительно промелькнувших лет, медленно шли они по серым квадратам старинной брусчатки. Слева чутко и властно дремало теплое и ласковое море, а справа угрюмо нависали кирпичные островерхие тени проглоченных ночным мраком домов. Но двое юных созданий были поглощены друг другом, и потому не замечали ни моря, готового по первому зову распахнуть им навстречу свои соленые объятия, ни испуганно затаившегося во чреве грозной и опасной ночи Города.