Сатрапов остальных соседних земель тоже ожидали здесь для участия в празднествах. Каждый из них, подобно Экумену и Чапу, властвовал в своей собственной области, правя с помощью солдат и под черным знаменем Востока.

Когда в разговоре наступила пауза, Рольф спросил:

— Я не пойму: что это — Восток? Или кто? Существует какой-нибудь правитель над всеми ими?

— Я слышал разное, — сказал Лофорд, — о том, кто на самом деле стоит над Экуменом; я почти ничего не знаю о них. Здесь у нас глухомань. Я даже почти ничего не знаю о верховных властителях Запада. — Лицо Рольфа выразило еще с дюжину вопросов, готовых сорваться с его губ, поэтому Лофорд улыбнулся ему. — Да, есть еще и Запад, и мы — часть его, мы — те, кто сражается ради возможности жить как подобает людям. Запад потерпел здесь поражение, но он не погиб. Думаю, хозяева Экумена были бы слишком заняты делами в других местах, чтобы прислать какие-нибудь существенные дополнительные силы ему в помощь, — если бы мы смогли найти способ свергнуть его власть.

Последовало недолгое молчание. Сердце Рольфа буквально подпрыгнуло при мысли о том, чтобы свалить Экумена, но он видел удручающую реальность, свидетельствующую о силе сатрапа, — длинные, внушающие страх колонны солдат на параде — сотни всадников и тысячи пехотинцев; и еще — укрепленные стены огромного Замка.

Лофорд, додумав до конца какую-то свою мысль, подытожил свои слова.

— Если Экумен не может надеяться ни на чью помощь, то и нам не приходится на это рассчитывать. Люди Разоренных Земель или разобьют свои цепи, или продолжат носить их. — С досадой тряхнув большой головой, он глянул на Мевика. — Я надеялся, что ты принесешь нам известие о какой-нибудь повстанческой армии, все еще сражающейся на севере. О каком-нибудь западном принце, еще уцелевшем там, — или, по крайней мере, о каком-нибудь правительстве, пытающемся сохранить нейтралитет. Это было бы хорошей моральной поддержкой.