— Неужели во всем городе некому о тебе позаботиться, что ты ходишь как побирушка? — задал вопрос Конан, после того, как они поели.

— Я такая старая, что уже и сама почти забыла, кто я. Память совсем плохая стала. Муж умер, сыновья разбрелись по всему свету. Живу в лачуге, пока, слава Пламенноликому, хожу своими ногами.

В трактире стало еще темнее. Конан поднял голову, ему показалось, что кто-то затеняет свет в окне.

— Память у меня слабая, — усмехнулась старуха, — но разум я не потеряла. Не оглядывайся, прямо к окну прилипли рожи двух королевских стражников. Они кого-то высматривают. Уж не тебя ли?

Конан не нарушал законов Офира, потому был уверен, что стражникам нужен кто-то другой.

Двери распахнулись от небрежного удара ногой. В проеме, закрывая свет, выросли две мощные фигуры.

Стражники внимательно оглядели зал, но не нашли того, кого искали.

— Эй, хозяин, — крикнул один из них. — Принеси солдатам Офира, что защищают твое толстое брюхо и грязную таверну от грабителей да разбойников, что-нибудь покрепче промочить горло. И поживей.

— Да похолодней, — вступил в разговор второй. — Слава богам, пока все спокойно.

Хозяин заторопился.

— Не слышал, что приказали добрые господа? — заорал он на мальчишку, который готовил еду около огромной раскаленной печи. — Мигом лети в подвал, неси вино, то, что получше. Бери с верхней полки, там стоят склянки черного цвета, вот оттуда и наливай.

Он стал подобострастно кланяться, в нетерпении притопывая ногой. Больше всего ему хотелось напоить солдат и выпроводить их поскорее из трактира.

Весь красный от напряжения и тяжелой ноши, паренек принес два больших кубка, наполненные добрым холодным вином.

Хозяин таверны не хотел ссориться со стражниками, потому всегда держал крепкий напиток специально для такого случая.