— Богу виднее, что нужно для нашего блага. Мы — жалкие муравьи на его ладони и должны только возносить его мудрость, смиренно склоняясь перед его могуществом, а не роптать напрасно. Просить о чем-то и радостно принимать его решение, пусть даже оно покажется нашему слабому разуму жестоким — вот единственное, что можем мы сделать, дабы не прогневить его!

Людская толпа встрепенулась, как будто слова оратора развеяли охвативший их морок.

Первыми старики, а за ними остальные, пряча глаза друг от друга, как будто были замешаны в святотатстве, поспешили войти в огромный храм, занимающий все пространство срединой горной вершины.

Черные базальтовые стены святилища внутри не имели углов, нависающие одна над другой площадки выступали из горного тела, возносясь полумесяцами к самому куполу, завершением которого служили семь изогнутых колонн, смыкающихся вверху над центром зала.

Столетиями в этот миг меж них сияла Луна, но сегодня она лишь изредка появлялась среди несущихся на север грозовых облаков.

Каждый ярус амфитеатра, ничем не огороженный, колыхался в неярком свете факелов белесой волной одежды паломников, смуглые лица сливались с темнотой стен. Пальцы ног первых рядов выступали за края площадок, когда-то острых как лезвие серпа, но постепенно скругленных веками трения о человеческую кожу.

В той части круга, что была не занята ступенями, мягко светилась серебром в свете масляных факелов фигура великого Радгуль-Йоро, повелителя вселенной, более чем втрое превышающая рост высокого мужчины.

Широкоплечий мускулистый торс человека переходил в змеиное туловище, свернутое кольцами так, что образовавшийся конус повторял строение храма в перевернутом виде. Огромную голову из белого серебра окружало облако золотых волос, среди которых, охватывая лоб, искрилась драгоценными камнями звездчатая диадема.

Багровые глаза из киновари, девять раз переплавленной, как необходимо при изготовлении эликсира долголетия, мерцали четырьмя зрачками черного бриллианта.