Тонкие губы рта кривила странная гримаса, и свет факелов попеременно придавал ей выражение неистовой злобы, вдруг потрясающего душу сострадания, отстраненного безразличия или ядовитой насмешливости.

Никто, кроме жреца Гарквануса, не умел, да и не был вправе истолковывать значение стремительных изменений лица бога.

Ладони Радгуль-Йоро, с двенадцатью пальцами, по числу лун в зиме, лежали на голубом куполе, олицетворяющем Небо, и серебряном полумесяце — Луне, на краю которого восседал главный лунный дух — трехлапая жаба Ордина.

Немного ниже располагались зеленый нефритовый и желтый золотой диски — дарующие жизнь Земля и Солнце.

Немного поодаль высилось уродливое, ужасающее существо, — бог зла Дармак. К виду его невозможно было привыкнуть, несмотря на то, что паломники уже не раз смотрели в десятки его крохотных паучьих глаз, двумя виноградными гроздьями свисающими по обеим сторонам головы.

В каждом горел огонь ненависти, а вместе они казались осиными гнездами, наполненными темнотой зла. Тело, напоминающее подземного белого и тучного червя, было усеяно человеческими головами, как будто пытающимися прорваться сквозь толщу омерзительной плоти обратно в мир.

Искаженные лица, широко разинутые в вопле рты, почти вываливающиеся от напряжения глаза были сделаны из разноцветного мрамора и яшмы, что придавало им устрашающую жизненность.

Посреди храма, совпадая центром с высшей точкой купола, мертво и тяжело лежало ртутное озеро, которое должно было принять в себя исчезнувшую в этот день Луну.

Храм был посвящен Лунной богине, и ее изображение в виде статуи прекрасной женщины в серебряных ниспадающих одеждах располагалось перед группой богов.

Паломники охнули, когда янтарный столб пламени вспыхнул но сторонам божественной группы, степы разошлись, и из образовавшейся в восточной стороне арки появилась процессия жрецов в серых балахонах. Священнослужители пели, не разжимая губ, дикий и одновременно гармоничный напев.