Как только он наполнился, прислужники скрылись, и жрец потянулся сделать первый глоток. Неожиданно его трон покачнулся, алая кровь запятнала мантию, почти сливаясь с ней цветом.

Жрец, испугавшись падения, которое при его увечье должно было выглядеть неподобающе сану нелепым, непроизвольно схватился за подлокотники, уронив кубок и нож. Священные атрибуты со звоном покатились но каменным ступеням, паломники застонали в ужасе — худшего предзнаменования не могло случиться.

Гаркванус попытался подхватить их, наклонившись вперед и неизбежное случилось — тучное искалеченное природой тело вывалилось из кресла, тяжело впечатываясь в ступени, скатилось вниз и застыло огромной грудой па берегу озера, получившего неожиданный приток — кровь из разбитой головы жреца широким потоком струилась к ртути, не смешиваясь с ней.

Мгновение тишины всколыхнулось страшными криками — дрогнул весь храм, изогнутые колонны купола падали, ломаясь на лету и плюща людей базальтовыми глыбами.

Те, кто еще недавно искренне стремился удовлетворить богов собственной жизнью, вдруг захотели жить с силой, доселе им неведомой. Отталкивая, топча друг друга они кинулись к выходу, по пути столкнув в озеро недвижное тело Гарквануса и даже не замедлив при этом бега, как будто смели камень, мешающий стремительному бегу.

Молодой мужчина, наклонив голову вперед, тащил на плечах тело отца, короткое и сухое, перекинув его через шею так, что голова и ноги старика бились о грудь сына. Руки того были заняты женщиной, с лица которой шершавый камень стянул лохмотьями кожу, оголив лобную кость.

Лишь удивительная сила этого человека давала ему возможность не только проталкиваться сквозь людское месиво, но и поддерживать близких.

Он молчал, и лишь при взгляде на обезображенное лицо жены страшные стоны вырывались из полуоткрытых, жадно ловящих воздух губ.

Снова что-то оглушительно хрупнуло, круглые стены покрылись трещинами, но ни одна из них не открывала пути наружу.