Камень сорвался сверху и острой гранью черкнул по спине старика, перерубая тело, так что обе части скользнули по груди сына, заливая его кровью, на миг задержались на теле жены и упали вниз.

Не понимая, что случилось, не желая верить собственным глазам и не в силах остановиться под давлением толпы, он ступил ногами в страшное месиво и вдруг рухнул, как будто неведомая сила, позволяющая сражаться, вдруг оставила его.

Два брата в окровавленных хламидах, поддерживая друг друга и крича от боли — у каждого была сломана нога — пытались выстоять в толпе, прыгая к выходу, но были смяты и растоптаны. И вдруг бежать стало некуда — передние остановились, уткнувшись в нагромождение камней, заваливших выход.

Срывая ногти и раздирая кожу пальцев, они пытались сдвинуть черные глыбы, но их придавливал к стене напор людей, не понимающих причины возникшей помехи.

Трещали ребра. Вой и крик рвались вверх, к луне, освободившейся от туч и отражавшей свой безжизненный лик в таком же мертвом ртутном озере.

Жрецы, пытавшиеся выбраться сквозь тайные боковые проходы, потерпели неудачу, ибо дрожащая гора осела по всей окружности. Снова охнуло, застонало каменное тело, и храм рухнул, проваливаясь верхушкой внутрь, заполняя все пространство собственными стенами, раздавливая, растирая, сплющивая людей. Затихло последнее рокотанье каменной громады, осыпались камни, разлетавшиеся по сторонам.

Огромное мрачное святилище превратилось в бесформенную груду на вершине горы.

Глава 2

Конан

День клонился к закату, когда уставший от утомительной дороги путник вошел в приграничный город, Батрея, расположенный на северо-востоке Офира.

Приятный запах жареного мяса, стук ножей и дымок, вьющийся над деревянным приземистым строением, ясно давали понять, что здесь путники могут получить еду и питье, лишь бы в кармане звенели монеты. Не раздумывая, странник направился к дверям.