Кейстан попытался найти дверь в скрытый тайник, но за исключением канавок, прочерченных на мраморе ветром, который нес сухой песок, пол был совершенно гладким.

И снова перед Кейстаном протянулись мертвые улицы. Правда, сейчас оба солнца скрылись за разрушенными крышами, и улицы погрузились в красную тень.

Едва передвигая налитые свинцом ноги, с горящим от жажды ртом, чувствуя, что потерпел поражение, Кейстан свернул на улицу, ведущую к цитадели. Поднялся по широким ступеням, прошел под крытой галереей и оказался в вестибюле, расписанном яркими фресками. Они изображали девушек древнего Терлатча за работой, отдыхом, в печали и в радости: стройные создания с короткими черными волосами и светящейся кожей цвета слоновой кости, грациозные и прекрасные, с идеальными фигурами. Кейстан пересек вестибюль, то и дело поглядывая на фрески и думая о том, что эти прекрасные создания, дававшие радость и наслаждение, давно превратились в пыль под его ногами.

Он прошел по коридору, огибающему все здание, из которого можно было войти в комнаты и апартаменты внутри цитадели. Кейстан ступал по остаткам когда-то поразительного по красоте ковра, а на стенах коридора висели лохмотья — в далеком прошлом тончайшие гобелены. Над входом в каждую палату красовалась фреска, изображавшая девушку, а также знак, которому она служила; Кейстан входил внутрь палаты, быстро смотрел по сторонам и шел дальше. Лучи света, пробивающиеся сквозь трещины, служили ему мерилом времени; чем дальше шел Кейстан, тем ближе к горизонтали они становились.

В палатах он видел шкатулки, алтари, в некоторых — сухие фонтаны. Но ни в одной палате не было сундука, который он искал.

Впереди Кейстан увидел просторный зал, через который вошел в здание. Оставалось осмотреть еще три комнаты; после этого наступят сумерки и ему придется отправиться домой.

Кейстан подошел к первой палате и увидел, что дверной проход закрывает новый занавес.