Его притиснули к задней стенке тормозной площадки, молодая девушка с густой черной челкой на раскрасневшемся лбу прижалась грудью к его рукам, Раумер держал их локтями вперед, еле сдерживая волну распаренных человеческих тел.

Девушка попыталась высвободиться, повернуться к Раумеру плечом, трамвай дернулся, под ногами заскрежетало, снова упали люди, трамвай набирал скорость.

Раумер стоял рядом с девушкой, она подняла голову, посмотрела ему в глаза, тряхнула челкой, отвернулась и стала пробиваться к выходу.

Вряд ли ей удалось бы выйти, но Раумер отчего-то решил покинуть трамвай. Он раздвинул людскую массу, энергично пуская в ход локти, встал впереди девушки, и она пошла за ним, как миноносец в кильватер линкору.

Спрыгнув на мостовую, Раумер подал девушке руку, стукнули деревянные подошвы гэта, она слегка присела, благодаря за помощь, и скользнула мимо Раумера, исчезнув за прозрачной дверью парикмахерской, где вместо вывески сверкал стеклянный шарик.

Раумер проводил ее взглядом, достал платок и вытер шею. Трамвай ушел. Тени удлинились и в ряде мест перекрыли узкую улицу. До встречи оставалось два с половиной часа, и по-прежнему было жарко.

Следовало перекусить. Раумер был аккуратен, строго соблюдал режим, а сегодня он еще не обедал. Прямо перед ним блестели большие окна, полузакрытые изнутри шторами. Над окнами во всю стену большими буквами написано по-английски: "Голотурия". Раумер отверг европейскую кухню и медленно пошел по узкому тротуару, разглядывая витрины.

Через сотню-другую шагов он набрел на китайский ресторанчик, после некоторого раздумья миновал и его. В тридцать восьмом году Раумер несколько месяцев провел в Китае и никак не мог привыкнуть есть нечто довольно вкусное, но неизвестно из чего приготовленное.

Наконец он нашел то, что искал.