В прохладной комнате плотный японец усадил его на татами - циновку из рисовой соломы. И Раумер сел, скрестив ноги, - обувь его осталась у порога. Перед ним поставили низкий столик, и слуга-японец принес кусочки сваренных в мясном бульоне овощей в плоских фаянсовых тарелочках черного цвета с красным солнцем в самой середине. Появились .перед Раумером на столике и сладкая тыква, запеченная в тесте из рисовой муки, молодые побеги бамбука, креветки, рыба, по виду навага, в длинных своеобразной формы тарелках, рис в лакированных деревянных чашечках. Рядом со столом поставил слуга чашу с водой и положил стопку салфеток в соломенном подносе.

Когда все оказалось готовым к трапезе, японец низко склонил туловище, коснулся ладонями колен, Раумер кивнул, и слуга удалился.

Салфетку Раумер опустил в воду, крепко выжал и вытер ею лицо и руки.

Он никогда не бывал в Японии, встречался с японцами в Китае, и после разговора на Тирпицуфере, 74, в Берлине, прочитал немало книг об этой стране. Он не знал, сколько проживет здесь, но считал своим долгом узнать обо всем как можно больше, впитывал первые впечатления. Таким Раумер был всегда и везде, и этот обстоятельный и серьезный подход к любому заданию вместе с хорошо развитой логикой мышления и другими данными ставили его в ряд лучших разведчиков третьего рейха.

Начав с бамбука, Раумер медленно прожевывал пищу, запивал ее оранжадом, после каждого блюда опускал в чашу с водой салфетку и вытирал руки. Он обдумывал предстоящий разговор с резидентом и восстанавливал в памяти подробную психологическую характеристику этого человека, составленную двадцать лет назад. Время от времени в нее вносились коррективы, и была она теперь жизнеописанием Адольфа Гофмана-Таникава, сорокапятилетнего хирурга из Иокогамы, родившегося от немца Гофмана и японки Мицу Абэ.

Адольф Гофман-Таникава, подполковник германской армии, выпускник медицинского факультета Берлинского университета, родился в 1897 году в Токио. Отец его, Конрад Гофман, занимал второстепенный пост в германском посольстве. В то же время неофициальная его должность была настолько значительной, что сам господин посол втайне от остальных сотрудников советовался со своим подчиненным.