У Гофмана-старшего и его жены Мицу Абэ был единственный сын, названный Адольфом, в честь деда отца. Носил он и японское имя - Миямото. Так называла его мать, и маленький Гофман с детства привык к двойной жизни: Миямото - для матери, привившей ему японские привычки и традиции, и Адольф для отца, считавшего, что немец, а сын для него был только немцем, везде и всегда останется представителем великой нации.

Трудно сказать, чья линия одолела бы, но пятнадцатилетнего Адольфа-Миямото отец отправил в Германию в Штутгарт к своей сестре Эльзе.

Мицу Абэ больше никогда не видела своего сына. В год окончания им гимназии он должен был вернуться домой и жить здесь, готовясь в университет. В какой именно - родители не решили, но Конрад был не против и японского, на чем особенно настаивала мать, имевшая определенное влияние на мужа. Впрочем, у Конрада были особые мотивы не спорить по этому поводу.

И был уже Адольф на обратном пути домой, когда началась мировая война. Пароход Гамбургской судоходной компании интернировали в Суэце, а Гофман-младший плыл на нем пассажиром...

Следы его затерялись. Несколько лет не было о нем слышно. За это время умерла мать Мицу Абэ, а отец окончательно перестал верить в возвращение сына.

Сын вернулся в девятнадцатом году. Старый Конрад сильно сдал и попросил у нового правительства отставку. Ему не отказали, и они вернулись с сыном вдвоем с Штутгарт, в голодную Германию двадцатых годов.

У Адольфа были доллары, отец привез фунты стерлингов. Поэтому жилось им совсем недурно, и можно было начать дело, но младший Гофман поступил в Берлинский университет.

Никто не знал, что он делал и где был эти четыре года. Не знал этого и отец. Но архивы хранили дату и название места: 25 мая 1916 года, город Кейптаун. Они значились под обязательством Адольфа Гофмана сотрудничать с германской разведкой.