- Япония, Василий Ппменович? - спросил Бакшеев, хотя ничего другого, кроме Японии, здесь быть не могло.

- Она самая, доктор, - ответил капитан.

Степан вышел на крыло, почувствовал, как начинает припекать солнце, увидел впереди странной формы пароход с четырьмя трубами, взял бинокль и поднес к глазам.

- Железнодорожный паром, - услышал он рядом у голос капитана. - Идет из Хакодате в Аомори.

- Вы бывали здесь? - спросил Степан капитана.

- Неоднократно, - ответил Приходько. - Еще до революции стоял на линии Владивосток - Иокогама. Да и в Хакодате приходилось бывать.

Сверху спустился третий штурман, он шмыгнул в рубку, шепча что-то про себя, наверно, пеленги, чтоб не забыть их цифровые значения. Потом он появился на крыле ходового мостика в только теперь заметил Бакшеева, поздоровался и сказал, обращаясь к Приходько:

- Точка есть, Василий Пименович.

- Через пятнадцать-двадцать минут определяйся, - сказал капитан. - Оно тебе не во вред, побегать-то.

- Сводку слыхал, доктор? - спросил он Бакшеева. - Лезет к Волге, сволочь.

- Сегодня еще не слышал, - ответил Степан.

- И эти, - капитан кивнул в сторону берега, - зашевелились...

"Имандра" шла вперед, к Тихому океану, солнце поднималось все выше и выше, слева зеленели, а справа синели японские берега, море было удивительно красивым и безмятежным, и ничто не напоминало о том, что где-то за тысячи километров идут жестокие бои, льется кровь, и воздух пахнет сгоревшим порохом.

- Куда он идет, стервец?! - крикнул Приходько.

Степан вздрогнул от неожиданности и глянул прямо по курсу.

Навстречу "Имандре" полным ходом мчался сторожевой катер с японским флагом на корме.

Расстояние между кораблями сокращалось с каждой секундой. Третий штурман беспокойно глянул на капитана, тот сердито пыхтел, но не произнес ни слова. "Имандра" шла вперед, не меняя курс и не сбавляя ход. Когда до столкновения оставались считанные метры, катер резко принял влево и проскочил по правому борту советского парохода.