- Гроза, что ли, собирается? - спросил я, выглядывая с веранды.
- Гроза прогнозом не предусмотрена. Без осадков, - важно сказал Толька.
Все засмеялись, даже Мартин, которому я перевел реплику Тольки.
- Все прогнозы врут, наши тоже, - сказал он. - А ведь и в самом деле темнеет.
Я повернул выключатель на стенке, но лампочка не зажглась.
- Выключили на линии. Говорю - гроза.
Но Толька все еще сопротивлялся: признать нашу правоту не позволял престиж.
- Ни одной же тучки нет. Откуда гроза? Да и темнеет не дальше рощи. За ней светло.
Но что-то на небе все же привлекло его внимание. Он нахмурился. Какой-то сумеречный заслон закрывал от нас дальнее, не затемненное тучами небо, и в этой непонятной сумеречности то и дело мелькали какие-то тоненькие, но яркие белые вспышки, точно искры электросварки.
- Непонятно, - проговорил он, как мне показалось, с какой-то ноткой тревоги.
- А косяки у двери совсем посинели, - заметил Зернов.
Действительно, белые косяки открытой в комнату двери стали неровно синими, причем синева расползалась и темнела.
- А туча не черная, а лиловая, - сказал Мартин.
Посыпались эпитеты:
- По-моему, багровая.
- Дальтоник. Нормальная крышка рояля. Даже блестит.
Мартин почему-то поднес к уху часы.
- Стоят.
- И у меня, - сказал Зернов. - Без четверти шесть.
Я не успел ответить - что-то ударило меня по глазам. Тьма. Черный бездонный провал, в котором исчезло все - и дом, и веранда, и мы сами. А может быть, это погасло солнце? Ведь такой тьмы не бывает даже во сне. И первое свидетельство обострившихся ощущений: стало странно жарко и еще более странно тихо. Даже сравнить нельзя это с тишиной одинокой бессонной ночи. Где-то тикают часы, скрипит пол, капает вода в кране. А здесь какая-то первобытная мезозойская тишина. И неподвижность. Сижу, а тела нет - не космическая невесомость, а просто высвободившийся из тела дух, если называть духом неугаснувшее сознание. Я сказал: сижу, но это лишь привычный образ - просто ничего не чувствую и пальцем двинуть не могу. Паралитик. А сознание не только не погасло - наоборот: обострилось. Спрашивай, гадай, прикидывай, что случилось. А спросить - голоса нет да и не у кого: жаркая тьма кругом и беззвучная немота, даже листья в саду не шуршат.