– Что? Не думаю, что люди с каменного века стали хоть немного лучше, и я не верю, что это произойдет вскоре. А что до планеты, – он кивнул на иллюминатор, – туда, куда мы летим, много миров, на которые никто не претендует, верно? Теперь, когда ворлонцы ушли.

– Если они ушли.

– Что ты имеешь в виду?

– С тех пор, как мы улетели, я все время что-то ощущаю. Нечто знакомое.

– Ворлонцев?

– Не знаю. Возможно.

– Так это связано с ними?

– В некотором роде. Ворлонцы создали нас – создали телепатов.

– Знаю. Вспомни, я был там, когда Барон вышел из Трущоб, попытался шантажировать Альянс, заявлял, что мы в ответе за то, что совершили Кош и компания. Это ведь не страшная тайна, которую я должен был хранить?

– Нет. Но есть и еще кое-что. Когда Байрон выяснил…, – она неожиданно покраснела, остановилась на мгновение, но тут же продолжила говорить, только намного быстрее, – как ты бы сказал, когда он выяснил, он отреагировал ужасно. Но ты не представляешь, каково это, Майкл, – неожиданно осознать, что само твое существование было придумано кем-то, что ты лишь инструмент в чужих руках.

Гарибальди уставился на нее.

– Лита, Бестер запрограммировал меня так, что я обрек на пытки и смерть одного из своих лучших друзей. Ты действительно собираешься сказать мне, что это менее сильно действует, нежели известие о том, что твоя бог-знает-сколько-пра-прабабка двести лет тому назад съела витамин для телепатов?

На этот раз на ее лице отразилось, что она совершила ошибку. Майклу было приятно.

– Возражение принято, – признала она. – Но Байрон отреагировал ужасно. Это ударило его в самое сердце. Поэтому я не сказала ему всего, что узнала, пока была у ворлонцев.

– Но ты расскажешь мне.

– Я вынуждена.