Вблизи Конская голова теряет всякое сходство со своим лошадиным профилем, каким он виден с Земли; это бесконечно большое облако темного газа, в тусклом галактическом свете видны бесчисленные завихрения окружностью с орбиту Марса. Здесь должен быть сигнализатор. Так и есть, на табло загорелся номер и исчез, как только мы поравнялись.

— Видела! — кричит Грета.

Это наш старый спор. Грета утверждает, что видит приближающийся сигнализатор, я же говорю ей, что это невозможно оптически. Из-за скорости.

Пятнадцатые Фроннер и Каш. Теперь Грета калькулирует маршрут, я веду. Маршрут «Конская голова» интересен обилием гравитационных вихрей, которые, по сути, и образовали это космическое облако. Стаут учил: «В резонансе гравитационной волны можешь идти почти без активации, как серфер в океанском прибое. Но с гравиметра глаз не спускай: возможен пробой поля, если вылетишь на волну с противоположным спином. Помнишь ралли трехтысячного года? Девять лет назад? Лучшая пара, Джина и Петр Стоевы, исчезла, ни атома не осталось…»

Конечно, риск есть. Ручное управление, самостоятельная прокладка курса, тот самый элемент опасности, что неизбежен в спорте. Хочется знать, на что ты способен. Кроме того, Грета…

— Грета! Ты что — штурмуешь световой барьер?

— А что?

Но она тут же дает другую выкладку.

— И это на грани фола. Нас снимут с трассы!

Добилась-таки своего. Кокон Фроннера растет на глазах. Такие сближения не поощряются, судьи предпочли бы, чтоб коконы расходились в тысячах километров друг от друга. Но опытный гонщик выкладывает курс не хуже электронного калькулятора, так что трассировка почти совпадает. Фроннер и Каш позади, исчезли. Опять в облако, вираж, две обратные петли, и тут дает знать превышение скорости: нас отшвыривает километров на пятьдесят в стороны, почти выбивает из трассы.