Смело и спокойно прошла по краю бешеной Гелхеймской долины стройная черноволосая девушка. Она не заметила ни Ралфа, ни Ролля. Но её, блистательную красавицу Мирабель, невозможно было не заметить.

Она жила на самом высоком из всех холмов, окружающих долину. И теперь туда, почти к самым облакам, по пологому, поросшему выжженой травой склону каждое утро резвым аллюром поднимался светло-палевый конь. И застенчиво улыбался красавице высокий светловолосый всадник, и не смел поднять на неё восхищенных глаз.

Как-то раз и Мирабель спускалась вниз, к дому этого юноши, и он показал ей четырех красивых стройных лошадей: вороную, белую, гнедую в белых чулочках и светло-палевую.

Когда солнце вставало в зените, он садился в седло и уезжал. И она его не удерживала.

А вечерами на холм прекрасной Мирабель в черном автомобиле взъезжал другой молодой человек. Он беседовал с нею о науках и искусстве, блистал хорошими манерами, а однажды, скрывая смущение за некоторой развязностью, пригласил Мирабель войти в ту самую таинственную, недоступную для всех комнату.

Безрассудно-смелый Ралф в присутствии красавицы с холмов терялся и робел, и удивительно свободно держался с нею немногословный и сдержанный Ролль.

Но Мирабель привыкла к поклонникам, Застенчивая робость и напускная бравада - все это не было новым для нее. К тому же она боялась лошадей, а в заветной комнате на чердаке ей было просто скучно.

... С первыми лучами солнца на холме, как и каждый день, показался всадник. Мирабель ещё издали заметила его.

- Ралф, ты опять на этом ужасном скакуне? Привяжи его.

- Но это свободный конь, - как всегда, пробовал несмело протестовать Ралф, в то время, как его руки уже приматывали уздечку к дереву, повинуясь магнетическим чарам глаз красавицы.

- Каждый день одно и то же, - вздохнула Мирабель. - Милый Ралф, неужели кроме верховой езды ты ни на что не способен?