-- С меня хватит пива. В одной бутылке пива, мой мальчик, пищи больше, чем в двадцати сандвичах.

Он улыбнулся мне, показав бледно-розовые беззубые десны, но это была приятная улыбка и не было ничего отталкивающего в его деснах.

Какое-то время мы сидели молча. Солдат прикончил свой хлеб с сыром и растянулся на земле, сдвинув шляпу на лицо. Оле Джимми выпил три бутылки пива, предлагая последнюю Клоду и мне.

-- Нет, спасибо.

Старик пожал плечами, отвинтил крышку и, запрокинув голову, стал вливать пиво в приоткрытый рот, так что оно плавно, без бульканья, лилось прямо в глотку.

-- Кажется, Рамминз не собирается напоить эту старую лошадь? -спросил он, опуская бутылку, вглядываясь через поле в большую тягловую лошадь, стоящую между оглобель. -- Лошади испытывают жажду так же, как и мы.-- Оле Джимми помолчал.-- У вас тут, кажется, где-то было ведро воды?

-- Ну да.

-- Почему бы нам не напоить старую лошадь?

-- Отличная идея.

Мы с Клодом встали и направились к воротам, а я, помнится, обернулся и окликнул старика: "Вы точно не хотите, чтобы я принес вам отличный сандвич? Это займет несколько секунд".

Он покачал головой, махнул нам бутылкой и сказал что-то насчет того, что малость вздремнет. Мы миновали ворота и пошли через дорогу к бензозаправке.

Полагаю, мы отсутствовали около часа, обслуживая клиентов и готовя себе что-нибудь перекусить, и когда мы наконец вернулись и Клод принес ведро воды, стог был уже по крайней мере футов шесть в высоту.

-- Немного воды для старой клячи, -- сказал Клод, тяжело глядя на Рамминза, который, стоя в телеге, подавал солому наверх.

Лошадь опустила голову в ведро, всасывая воду и благодарно пофыркивая.

-- Где Оле Джимми?-- спросил я.-- Мы хотели, чтобы старик увидел, как пьет лошадь, ведь это была его идея.