— Как думаешь, Джош в порядке? — спросила я у Грейс, поправляя короткие рукава своей рубашки в черно-красную клеточку. Если бы я знала, что отправлюсь предотвращать этим утром скашивание, то оделась бы менее броско.

— С ним все будет в порядке, — проговорила Грейс, глядя на подошедшего к нам Барнабаса. Походка Накиты была твердой и уверенной, но заметив его сутулость, она смешалась, утратив некоторую часть своей уверенности и пытаясь соответствовать тем девушкам у киоска.

— Итак, Грейс, — прямо начал Барнабас. — Ты уверена, что серафимы рассказали тебе всё о нашем меченом?

Я вздохнула. Меченый. Именно так называют потенциальных жертв жнецов. Что-то вроде — "он не оставил после себя ничего, кроме надписи на могильном камне".

Накита усмехнулась, отбросила назад волосы и улыбнулась облачку света, которым была Грейс. Сообщение, которое она принесла, предназначалось только для Накиты, но Барнабас прочитал его часть.

— В чем дело, Барнабас? Тебе недостаточно информации? Я думала, ты более хорош в этом.

Это была явная провокация, и они немедленно начали ссориться вновь. Я скучающе огляделась по сторонам. Компания молодых людей около газетного киоска разглядывала нас, вернее, Накиту, грудь которой соблазнительно вздымалась в вырезе футболки, когда она читала Барнабасу лекции о превосходстве серафимов. Развернувшись на пятках, я отошла от этих спорщиков и принялась искать взглядом свободный стол. Фуд-корт ощущался как правильное место, но я не могла полагаться на ощущения. Я должна была знать точно.

Их спор немедленно переключился на то, кто из них должен следовать за мной, и разгорелся с новой силой. Грейс подбадривала их очередным своим лимериком: