— Из-за нее нас поймают, — пробормотал он.

Мои желтые кеды с черепами и костями на шнурках впились в тротуар, когда я повернулась посмотреть. Барнабас надлежащим образом крался между машин, его темные глаза были серьезны, а выражение лица — мрачным. А вот Накита прогуливалась, как ни в чем не бывало, во всей красе и помахивая руками. Она была одета в мои дизайнерские джинсы и один из моих коротких топов, выглядя лучше, чем я когда-либо, с ее темными волосами, блестящими и черными ногтями, сверкающими под восхитительным солнцем. Она не красила их, это был их природный цвет. В обычной ситуации я бы возненавидела Накиту только за ее вид, но темный жнец даже не представляла, какой симпатичной она была.

Остановившись на полусогнутых возле меня, Барнабас нахмурился, от него пахло перьями и подсолнухами. Ангел, замаскированный под старшеклассника в его выцветших черных джинсах и еще более выцветшей футболке с изображением какой-то группы, был дважды падшим: первый раз, когда он был выдворен из рая кто знает сколько тысяч лет назад, и сейчас, за смену сторон в середине небесной войны.

— Накита не имеет ни малейшего представления, как это делать, — проворчал жнец, убирая свои коричневые вьющиеся локоны с глаз и наблюдая за ней. Они были на противоположных сторонах небесной войны, и сейчас, чтобы столкнуть их, много не требовалось.

Я сжалась, показывая рукой Наките пригнуться, но она просто продолжала идти. Накита была моим официальным попечителем, назначенным серафимами.

Технически, как темный хранитель времени, я была ее боссом. Хотя во всех земных делах я разбиралась лучше, зато она знала мою работу, и то, что мне полагалось делать. Сложность была в том, что я не хотела делать это небесным способом. У меня были другие идеи.

— Пригнись, ты, дура! — прошипел Барнабас, и маленькая, красивая и смертоносная девушка оглянулась, сбитая с толку. У нее на плече была модная сумочка, которую я дала ей этим утром, чтобы довершить ее имидж. Она подходила к ее красным босоножкам и была абсолютно пуста, но она настояла на том, чтобы носить ее, потому что думала, что это поможет ей не выделяться.