— Зачем? — спросила она, приблизившись. — Если кто-то попытается остановить нас, я просто отутюжу их.

Отутюжу? — подумала я, вздрагивая. Она была на земле недолго. Барнабас затесался лучше, будучи изгнанным из рая еще до постройки пирамид, потому что он верил в выбор, а не судьбу, но Накита однажды рассказала мне, что ходили слухи о том, что он был изгнан за любовь к смертной девушке.

— Накита, — сказала я, подтягивая ее, когда она подошла ближе, и она послушно пригнулась, ее длинные волосы развивались на ветру. — Никто больше не использует это слово.

— Это совершенно нормальное слово, — сказала она, обиженная.

— Может, вместо этого ты попытаешься просто давать людям пощечины? — предложил Джош.

Барнабас нахмурился.

— Не подстрекай ее, — пробормотал он. Накита выпрямилась.

— Нам нужно идти, — сказала она, оглядываясь по сторонам. — Если ты не сможешь убедить меченого выбрать лучший жизненный путь прежде, чем Рон пошлет светлого жнеца, чтобы спасти его жизнь, я возьму его душу, чтобы ее спасти.

После чего Накита начала идти к грузовичку Джоша. "Возьму его душу" — было деликатным образом сказать "убью его". Чудовищность того, что я пыталась сделать, разом обрушилась на меня, и мои плечи опустились.

Я была новым темным хранителем времени, но в отличие от темного хранителя времени, который был до меня, я не верила в судьбу. Я верила в выбор. Вся эта ситуация была большой вселенской шуткой, если не брать в расчет небольшой нюанс о том, что я мертва. Старый темный хранитель времени думал, что убив меня — его предсказанную замену — он обретет бессмертие. Никто не знал, кем я была, пока не было слишком поздно что-либо изменить, и я влипла с этой работой, пока не смогу найти мое настоящее тело и разорвать связь с амулетом, который сохраняет меня живой в его отсутствии.