Джош выпрямился, поглядывая на парковку через окна мустанга.

— Давайте. Идемте к моему грузовичку, прежде чем она займет переднее сидение. Я не поведу с ней на переднем сидении.

На полусогнутых мы последовали за ней. Барнабас понимал гораздо лучше во всех этих "душеспасительных" делах, чем я, зная как использовать свой амулет и имея опыт нахождения отмеченных для ранней смерти людей, чтобы спасти их от подобных Наките жнецов. То, что он сменил сторону, чтобы остаться со мной, было так же странно, как и то, что я была выбрана в качестве нового темного хранителя времени. Может быть, чувство вины держало его рядом со мной, так как ему не удалось спасти меня, когда я была отмечена для смерти. Возможно, это был гнев на его предыдущего босса, Рона, светлого хранителя времени, который лгал нам обоим в угоду его стремлению к превосходству. Или возможно потому, что Барнабас думал, у меня были ответы на вопросы, поднятые предательством Рона. Какова бы не была причина, я была рада, что Барнабас был здесь. Никто из нас не был согласен с небесной философией об убийстве кого-то, прежде чем он сделал что-то плохое, но если мне было предначертано судьбой стать новым темным хранителем времени, то все могло быть гораздо хуже, если бы я не могла рассчитывать на лояльность Барнабаса. Накита не доверяла ему и думала что он шпион.

— Ум, люди? — сказал Джош, и я замерла, когда проследила за его взглядом к патрульной машине, припаркованной перед школой. Рядом с ней стояла женщина в униформе, уперев руки в бедра, и смотрела в нашу сторону.

— Черт! — взвизгнула я, быстро приседая. Джош незамедлительно последовал моему примеру, а Барнабас никогда и не поднимался выше уровня машины.

— Вниз! — я почти прошипела на Накиту, и дернула ее вниз. У меня бешено колотилось сердце. Хорошо, я знаю. Я мертва, но попробуй сказать это моему сознанию. Оно думало, что я жива и с осязательной иллюзией тела — кто я такая, чтобы сказать, что это не так? Это было неудобно. Если я просто сижу — ничего, но стоит мне заволноваться, и память о моем бьющемся сердце оживала. Это так несправедливо, что мне приходится иметь дело со всей этой физической хренотенью, как например, быть испуганной, когда я уже и так мертва, ну хотя бы я больше не потею.