Барнабас положил свою руку на мою, мы оба держали блестящий черный камень, который заставлял меня выглядеть живой, я повернулась к нему, моргая от неожиданности.

— Я позабочусь об этом, — сказал он, в его глубоких карих глазах читалось сочувствие.

Я приоткрыла рот и кивнула. Мне не нужно это делать самой. Он и Накита были здесь, чтобы помочь, пока я не смогу делать это сама. Видя мою благодарность, он улыбнулся, и его рука соскользнула с моей, когда он встал.

— Ты? — гаркнула Накита, тоже вставая. — Если кто-то и будет драться, то это я!

Джош вздохнул.

— Вот, опять началось.

Выражение лица Барнабаса стало раздраженным, но у него расширились глаза, когда он посмотрел ей за спину. Звук сухого прочищения горла пронесся сквозь меня, и я встала, когда увидела офицера Леви все еще с руками на бедрах и разочарованием на лице.

— Не слишком ли рано для экскурсии учащихся? — спросила она. Она выглядела слишком молодо, чтобы быть копом, но серьезное выражение ее глаз требовало уважения, несмотря на ее стильную прическу и миниатюрность.

— Офицер Леви! — сказала я, чувствуя себя дурно, когда я начала расправлять юбку. Она была черная с черепами и костями на каемке. Она подходила к шнуркам. И с черными колготами, мой вид был вызывающе оригинальным, но в этом была вся я. — Ух ты, рада снова вас видеть. Я не знала, что вы были назначены сюда. — сказала я.

Я замолчала, и никто больше ничего не сказал, пока она по очереди смотрела на каждого из нас.

— Ах, мы как раз забирали кое-что из грузовичка Джоша, — соврала я, смотря на него в двух рядах от меня, двух рядах и шести часах. Черт.

Она подняла брови и убрала руки с пояса.

— Джош, Мэдисон… и вы двое…? — спросила она.

— Барни, — ответил Барнабас, не поднимая взгляда, когда его глаза засеребрились. Он назвался именем, которое я использовала, когда была сердита на него, что сказало мне, что он был не в восторге от себя.