Келлон нашел Роя в длинной чистой мастерской, пластиковые стены которой мягко светились бело-голубым светом. Огромные окна выходили на милитехническую резервацию, где подобно огромным смертельно черным стрелам лежали унитронные крейсеры Флота.

Рой был бронзовым от космического загара после года, проведенного на Меркурии. Он с нервной быстротой своей матери поднял глаза от какого-то устройства, лежавшего на скамейке. Келлон был слегка шокирован, увидев у него в руках отвертку — для инженера высших сословий любая работа, выполняемая руками, была унизительной.

Казалось, Рой рад его видеть.

— Извини, я погорячился, — он улыбнулся, напряженной, мрачной улыбкой матери. — Я не люблю Селен. Но она не имеет значения.

Его смуглые быстрые пальцы коснулись прибора, а серые глаза загорелись от нетерпения.

— Я ищу способ проверить гипотезу конденсации.

— Послушай, сын, — Келлон сделал нетерпеливый жест в сторону окна, в сторону ряда могучих черных крейсеров. Флот ждет, когда ты примешь над ним командование, как только ты получишь достаточно знаний. Твои эксперименты следует оставить для подчиненных.

— Извини, Босс, — в загорелом лице Роя была непоколебимая решимость его матери. — Я думаю, моя гипотеза важнее Флота.

— Гипотеза? — в голосе Келлона послышался гнев. — Важнее. — Он попытался сдержать свои эмоции. — Ты можешь объяснить, что же в ней есть такое важное?

— Я пытался, перед тем, как отправиться на Меркурий, — ответил Рой. — Ты был слишком занят, чтобы слушать. Понимаешь, у меня есть новая идея относительно того, как образовались планеты. Я полетел на Меркурий, чтобы проверить ее, проделать более близкие наблюдения Солнца. Полагаю, я прав.

Келлон попытался подавить нетерпение.

— Я слушаю сейчас, — сказал он.

— Понимаешь, происхождение наших планет никогда не было объяснено должным образом, — Рой говорил с такой терпеливой осторожностью, что он с неловкостью подумал, не знает ли мальчик о том, что его собственные степени поддельные. — Старые астрономы сделали все, что было в их силах с идеями Птолемея, Ньютона и Эйнштейна, но они так и не смогли объяснить возникновение всех планет, которые мы видим. Неудивительно, что не имея понятия об унитроне, они так и не поняли рождение Солнца и планет.