— Личность… — Ярвилла пожевал губами. — Что ж, доктор Меряч несомненно личность. Даже, я бы сказал, личность примечательная. Но, видите ли, мне бы очень не хотелось ни навязывать, ни предлагать вам своих оценок. Я могу быть субъективным, в чем-то — неправым, вас же это лишь собьет с толку. Давайте лучше придерживаться фактов, то есть тех предметов и категорий, о которых мои суждения могут быть конкретны и объективны.

Вот как! Что ж, будем играть по правилам кандидата Ярвиллы. А понадобится — и смухлевать не грех.

— Вы сказали, что доктор Меряч — личность примечательная. Какой смысл вкладываете вы в эти слова?

— К сожалению, они относятся как раз к той области оценок, которой мне хотелось бы избежать. Но, сказав «а», приходится говорить и «б». Иное показалось бы нелогичным. Прежде всего, я имел в виду, что патрон является прекрасным, больше того — блестящим специалистом… Цепкость и нетривиальность мышления плюс врожденный дар экспериментатора. Вот только факты: университет он окончил в двадцать, кандидатскую диссертацию защитил в двадцать три, докторскую — в двадцать восемь. Причем, заметьте, в Санкт-Петербурге. Он почетный доктор десятка университетов, и отнюдь не только стран Конфедерации. Насколько мне известно, в этом году его должны были выдвинуть в академики. Впрочем, здесь мы вновь вступаем на зыбкую почву предположений.

Ах ты, лис! За гладкими периодами проступала очевидная зависть. А это, между прочим, один из смертных грехов. Правда, нашему брату с грешниками иметь дело заметно проще, чем с праведниками. Да и встречаются праведники куда реже…

— А чем он, собственно, занимался? — это был уход в сторону, гораздо больше меня интересовало, что представляет собой пропавший биохимик. Но кружной путь — часто самый короткий. Банально, но факт.