— Почему вы говорите в прошедшем времени? — вопросом на вопрос отозвался Ярвилла. — У вас есть основания предполагать, что…

— Нет, — перебил я его. — Пока у меня нет никаких оснований и никаких предположений. Я просто имел в виду — чем он занимался до своего исчезновения.

— Как и вся наша лаборатория — вакциной Трофимова. Это наша основная тема.

— Но ведь вакцина Трофимова создана Бог весть когда. Если женщины Биармии чуть ли не четверть века проходят поголовную трофимизацию, о каких еще исследованиях можно говорить?

— Вы правы и не правы, друг мой. Вакцина действительно была создана в девяносто третьем году. После первых проверок она была признана наиболее эффективным и не имеющим побочных явлений средством предупреждения беременности, и как таковое вошла в мировую практику. Тотальная, или, как вы выразились, поголовная трофимизация в Биармии проводится действительно вот уже двадцать семь лет. Во всем этом вы правы. Но мы обязаны исследовать даже самые отдаленные последствия трофимизации. Ведь на скольких бы поколениях мышей, собак или шимпанзе мы ни прослеживали ее воздействие, на человеке широкомасштабные эксперименты пока, по сути дела, не ставились. И хотя теория полностью исключает какие бы то ни было негативные последствия, контроль необходим. Но это только первая задача. Есть и вторая. Вы, наверное, лучше меня знаете, что гражданская сознательность не является всеобщей добродетелью, в том числе и у нас в Биармии. А это означает, что на черном рынке то и дело появляются препараты, ослабляющие или нейтрализующие действие вакцины Трофимова. Что, в свою очередь, порождает необходимость непрерывно совершенствовать ее, чем и занимается наша лаборатория. Как видите, поле деятельности обширное.

— Понятно. Скажите, а есть у доктора Меряча враги? Те, кто мог быть заинтересован в его исчезновении?

— У кого нет врагов? — снова вопросом на вопрос ответил Ярвилла.