Прежде чем покинуть «Пороховую бочку», я позвонил в контору. Магда была еще там, и я попросил ее дождаться моего возвращения.

Увидев мою постную физиономию, она ни слова не говоря препроводила меня в «задушевную» и усадила на диван. Задернутые шторы отсекали комнату от паскудной непогоды. Акустика источала что-то медленное и ласковое. Бра бросали приглушенный свет на стеклянный столик, где горело свеча и стоял запотелый стакан. Аромат «самого смелого» я бы узнал и за версту.

— Расслабьтесь, Марк, — посоветовала Магда. — Слабость — изнанка силы.

— Уже, — честно признался я. — Спасибо, боевая подруга. Как всегда — то, что надо. А себе нальешь?

— Шампанское — вроде повода пока нет, а ничего другого я, если помните, не употребляю. Но могу посидеть пять минут за компанию.

— Только пять?

— Или чуть-чуть больше. Но немножко. Мне еще надо заскочить домой и привести себя в порядок.

— Свидание?

— Не угадали, Марк. Ночной концерт Инги Бьярмуле. И билет обошелся мне ох, как недешево.

— А кто это?

— Господи, Марк, на каком свете вы живете? Это же лучшая гитаристка со времен Анидо! Она гастролирует по свету куда больше, чем концертирует здесь. И попасть на ее концерт не легче, чем стать «мисс Биармия».

— А тебя это привлекает?

— Концерт?

— Нет, «мисс Биармия».

— Куда уж мне, — Магда притворно вздохнула, явно набиваясь на комплимент. Но я стоически молчал, потягивая коктейль. Лучше, чтобы наши отношения не переходили определенной грани. А дистанция от комплиментов до постели в наш трофимизированный век слишком коротка. Кстати, о…

— Слушай, ты не могла бы просветить меня по части трофимизации?

Способность женщин к метаморфозам всегда ставила меня в тупик. Магда взвилась: