Тут и подвернулась под руку вакцина Трофимова. Идеальное противозачаточное средство. Ежегодная прививка давала стопроцентную гарантию, причем главным преимуществом этого метода была даже не столько его абсолютная надежность (один отказ на девять с половиной тысяч), сколько полная безвредность. Я не больно-то разбираюсь в биохимии и физиологии, но главное уловил: ничего общего с прежними гормональными препаратами трофимизация не имела. Скорее уж напоминала аутогемотерапию: некий субстрат извлекался непосредственно из организма и после надлежащей обработки организму же возвращался. Ничего чужеродного, никакой химии. Тогда и был внесен законопроект о всеобщей трофимизации. Споров было множество. Сторонники и противники схлестывались на всевозможных аренах. Активнее всех возражала церковь, причем все конфессии обнаружили в этой борьбе поразительное единство. Родилось и объединение сторонников трофимизации Фронт национального возрождения. В конце концов пришлось проводить референдум. Большинством — незначительным, но достаточным — законопроект обрел силу закона. Всем (или почти всем) хотелось, чтобы дети жили лучше них. Пусть даже детей этих будет меньше. Отныне каждой женщине раз в год делалась прививка (прочтя описание этой процедуры, я, кажется, понял причину магдиного взрыва). К тому же право иметь детей стало дополнительным стимулом — было решено, что в первую очередь предоставляться оно будет тем, кто исповедует здоровый образ жизни и больше потрудился на благо Биармии.

Мои занятия прервал телефонный звонок. Было уже за полночь, и я чертыхнулся.

— Ну как, Перс, накопал что-нибудь? Помощь нужна? — это был Феликс.

— Понадобится, сам позвоню, — отрезал я и повесил трубку.

Дороги до «Детинца» было часа три, приехать туда стоило пораньше, поэтому я завел будильник на шесть утра. Потом нырнул под плед и уснул.