А раз ничего этого нет — остается предположить, что уважаемый доктор Меряч сам очень захотел исчезнуть. Либо же попросту провалился в какой-нибудь канализационный колодец, где его бренные останки и найдут со временем. Найдут совершенно случайно, ибо все неподходящие места, где человек может свернуть себе шею, обыскать практически невозможно. И только чудом может обнаружиться когда-нибудь его «датсун-кабинет», перекрашенный и с перебитыми номерами: не останется же машина бесхозной на улице, всегда сыщется, кому этим заняться. Наконец, если допустить, что ни та, ни другая версия не соответствует действительности, — от этой истории попахивает чем-то совсем уж грязным.

— Послушай, Феликс, — сказал я. — Если твоим молодцам не справиться, при чем здесь я? Клиента у меня нет, ты сам говоришь, что Меряч твой сиротинушка неженатая. А я всего-навсего частный сыщик.

— С репутацией.

— Допустим. Но это ничего не меняет. К тому же, не забудь, меня ждет гостиница в Севастополе.

— Не упрямься, Перс, — тихо сказал Феликс, и я вдруг впервые заметил, что лицо у него очень усталое, а глаза… Нехорошие были глаза. Не хочу я быть генералом, если к золотым погонам выдают в придачу такие глаза. Впрочем, генералом я в любом случае быть не хочу. — Учти, прошу тебя не только я.

— А кто еще?

Феликс выразительно возвел очи горе.

— Президент Биармии, что ли? — полюбопытствовал я.

— Не заносись. Министра внутренних дел тебе мало?

— Плевать мне на министра. Твоей просьбы вполне хватило бы. Но понимаешь, не мое это дело. И влезать я в него не хочу.

— А я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, Перс.

— Даже так? — это становилось интересно. Такого нажима я еще ни разу не испытывал — с тех пор, как комиссовался из полиции.

— Понимаешь, Перс, я действительно не хочу, но учти, твой патент зарегистрирован в Управлении. И там же может быть признан недействительным.