Замок, как всегда, вынырнул из темноты неожиданно. Это особенность местного климата: ночью дальше, чем на три шага ни черта не видно.

Замок, кстати, как замок. Обычной мрачноватости. Средней, я бы сказал, паршивости. Насмотрелся я тут на башни-бойницы, витражи и гобелены — на всю жизнь хватит. Ещё и внукам останется. На долгую память.

Хоть бы молоток кто додумался к воротам привязать. Или куска кожи воловьей жалко? Отбивай теперь кулаки, ломись гостем нежданным. Тьфу, деревня! Никакого сервиса, удобства во дворе. Прям Средневековье какое-то! И Росинант что-то расчихался, да и у меня, признаться, из носу подтекает. Надо бы глинтвейну горяченького выпросить. Для поправки здоровья.

— Кто?! Чо надо?!

А форточки в воротах меня почему-то очень раздражают. Я вообще человек спокойный, но это!! Этот!! Охранник!! Морду свою плюгавую высунул — чо надо? — и мнит себя крупным прыщом на заднице боевого слона. Ратник его величества. Вассал и рыцарь по совместительству на полставки. Ландскнехт! — звучит в доспехах гулко.

— Вот мои бумаги, — протягиваю подорожную и заявку. — Ждут меня.

Бряцая кольчугой, мужичонка недоверчиво изучает печати и шмыгает носом. Передразнивает, подлец?! И щурится в свете фонаря, и шевелит губами. Явно желает проявить служебное рвение и документик на зуб попробовать, но стесняется. Потому как не уставу. Придурок, да и только. Где таких дегенератов штампуют? — сколько замков объездил, везде вохра щурится и шевелит губами, да и рожи как с одной грядки.

— А-а… Вас ждут, да-а… — со скрежетом распахиваются ворота.

— Гениально, Ватсон! — ну, не могу я сдержаться, надо хоть чуть-чуть нахамить. Для приличия.