- Вам холодно, госпожа? - спросил Ордовик.- Возьмите мою накидку?

Шарла остановила его:

- Не надо, Ордовик. Осталось совсем немного. Мне бы не хотелось, чтобы ты за это время совсем окоченел.

В замке, должно быть, тепло...

Ландор многозначительно отозвался:

- Да, Шарла, там нас наверняка ждет теплая встреча.

В замке всего можно ждать... Ордовик, я, в отличие от тебя, не воин. Со своим мечом я расстался еще в молодости, так что держи ухо востро.

Ордовик распрямил плечи - под накидкой блеснули латы.

- Мне двадцать восемь лет,-откликнулся он,- И я силен как танисский бык.

Шарла бросила на него мимолетный взгляд и тут же отвернулась.

Толпа перед замком медленно таяла. Многие явились к замку с заходом солнца, а теперь уже была почти полночь. Все им порядком надоело - холод, пронизывающий ветер, дождь. Знамена то снимали, то вывешивали снова собравшиеся у замка жители начинали тогда выкрикивать здравицы в честь Андалвара с Аргуса, а правитель все не ехал и не ехал.

В стороне на обнаженной скалистой плите стоял мальчик лет семи и скрюченная старуха, которой едва было за шестьдесят. На этом скатившемся в тьму варварства мире старели быстро. Мальчик неожиданно зевнул и нечаянно толкнул старуху. Та качнулась в сторону расположившихся на плите мужчин - они придержали ее. С их кожаных курток струями полилась вода.

Старая женщина вдруг закрыла глаза, сцепила пальцы, подняла руки до уровня груди и прошептала:

- Ронейл.

- Здесь я, бабушка,- откликнулся внук и обнял старуху за плечи.

- Ронейл, я вижу дурные дни,- прошептала старуха. Голос ее был подобен шороху сухих листьев, перебираемых ветерком.- Ронейл, ты здесь? Мне жаль тебя, внучек,- Аргус ждет дьявольская пора.