- Возьми меня с собой, - взмолился рыцарь. - У меня нет оружия, чтобы защитить себя, и я не знаю дороги. Если на тебя нападут, я тебе помогу. Ты меня прости, на вид ты слишком щуплый, чтобы справиться с врагами, которых можешь встретить в пути.

Взгляд охотника стал жестким.

- Разве ты не видел, как я убил вепря?

- Охота - дело другое. Для того чтобы убить человека, одного меткого глаза недостаточно. Тут требуется еще и сила духа.

- Сила духа? Только что все дело было в моем физическом здоровье - а теперь ты говоришь, что у меня кишка тонка. Ты сначала реши, чего же мне все-таки недостает. - Оглядев рыцаря с ног до головы, охотник кивнул. Ладно, можешь бежать за моей лошадью. Не предлагаю тебе ехать вместе со мной верхом, ибо, как видишь, я везу тушу вепря.

Рыцарю захотелось возразить, что его жизнь важнее туши вепря, но охотник уже вскочил в седло. Ястреб снова взмыл было в небо, однако охотник покрутил над головой серебряной приманкой, закрепленной на длинной бечевке, и хищная птица послушно опустилась на его запястье.

Охотник тронул пегую кобылу, и та не спеша, вошла в лес, тихо ступая по густому ковру мха. Рыцарь, не обращая внимания на усталость, потрусил следом, обгладывая кость цапли. Пропавший было черный ворон, вдруг спустился вниз с ветки дерева и, усевшись ему на плечо, шепнул:

- А ты и впрямь сумасшедший. Подумать только, разговариваешь с птицей!

Ворон тотчас же снова взмыл вверх, а рыцарь, одновременно развеселившись и разозлившись, стал ломать голову: а нет ли в словах птицы правды?

Один раз за всю дорогу охотник остановился, чтобы обработать раны рыцаря целебными травами. Порезы были неглубокие, но оставалась опасность заражения. Где-то глубоко внутри в рыцаре тлела какая-то странная горечь, необъяснимая ненависть, к чему именно, он и сам не мог ответить. Эти чувства черной тенью лежали на его душе, он не знал, откуда они взялись.