— Аййй! — простонал Вангу. — Это же шайю.

И снова лодку понесло кормой вперед по водам Джингарианского моря. И тут Вангу достал нож. «Какая разница, сколько она стоит. Если чудовище, которое я только что видел, решит нырнуть в морскую бездну, оно утащит мою лодку за собой. Лучше уж я разрежу бечевку».

Он почувствовал, как в нем закипает злоба,— разве «Вангу» не означает «настойчивый»?! Квейл, его отец, дал ему это имя за то, что еще ребенком Вангу проявлял завидное упрямство. Да, если громадную акулу продать в Джанйонге, можно выручить немало золота. Если бы только вытащить ее на берег — ведь из ее плавников готовят самый целебный суп, а сердце, печень и другие органы можно очень выгодно продать на базаре. Особо ценятся глаза, которыми, как говорят, пользуются колдуньи и гадалки, предсказывая будущее.

Мозг тоже ценится колдуньями, которые определяют по нему, какое зло готовят людям те, кто умеет насылать порчу. А уж мясо акулы просто на вес золота — ведь оно придает силы тому, кто его ест. То же самое и хрящи: люди говорят, будто бы они предохраняют от опасных болезней, поедающих человека изнутри. Зубы воины носят как амулеты, за них тоже можно было бы выручить немало — они придают человеку бесстрашие в бою. Да… Если бы он смог вытащить шайю на сушу…

Вангу отложил нож и взял в руки багор.

…Тейджи каталась по земле, обессилев настолько, что не могла ни сидеть, ни стоять, ни ходить. Повитухи тщетно пытались успокоить ее, и, хотя Тал знала, что чрезмерное количество сока желтого мака смертельно опасно, она все–таки пыталась заставить Тейджи выпить еще, хотя, казалось, сок был совершенно бесполезен.

Шакун по–прежнему клала на лоб Тейджи холодные влажные полотенца; девочка страшно устала, что уж говорить о роженице. Если для того, чтобы родить ребенка, необходимо пройти через такие муки, Шакун согласна дать обет безбрачия, стать жрицей Моко и дожидаться предсказанного пророками прихода магического короля–воителя.