— Несите бронзовый нож. Тейджи мертва. Может быть, нам удастся спасти ребенка.

Шакун в ужасе отвернулась, увидев, как Тал взяла нож и сделала разрез почти через весь живот Тейджи; хлынувшая из разреза кровь залила все вокруг.

Стоя на отмели и орудуя багром как рычагом, Вангу старался перекатить мертвую акулу на более мелкое место, заливаясь при этом истерическим хохотом. Морское чудовище было не менее семнадцати футов в длину и весило никак не меньше полутора тонн. Тело акулы находилось в воде, благодаря чему было не таким тяжелым, так что пока Вангу должен был заботиться о том, как перемещать такой объем, а о том, как перемещать такую тяжесть, ему еще предстояло подумать. Как бы то ни было, солнце садилось, и Вангу надо было сохранить все, что возможно, пока не наступит ночь и другие акулы, привлеченные запахом крови, не окажутся здесь. Туша акулы на три четверти выступала из воды, бечевка, торчащая из ее пасти, была привязана к скале. Вашу взял нож и, ворча под нос проклятия, принялся резать толстую кожу на акульем брюхе, добираясь до внутренностей. Затем он по локти засунул руки внутрь шайю, чтобы извлечь ценные органы, и его пальцы неожиданно нащупали что–то, чего не должно быть в акульем брюхе. Твердое, гладкое, сферической… а может, яйцевидной формы. Не торопясь, он извлек находку на свет и поднес ее к глазам — вааах! — это был горный хрусталь или, возможно, другой драгоценный камень. Нет! Это был нефрит! А может, это был?..

…Они вынули ребенка из вспоротого живота матери, и сразу же пронзительный крик раздался под пологом родильной юрты. Шакун велели обтереть новорожденного мальчика, а старая Тал рылась тем временем в своей сумке, ища нить для того, чтобы перетянуть пуповину, перед тем как перерезать ее. Когда Шакун обтерла ребенка, она увидела темную отметину, обвивающую его шейку и затылок.