Держа нить в руке, Тал отложила в сторону сумку и тоже посмотрела на отметину.

— Несите железный родильный нож, — сказала старуха ледяным голосом, сделав беспристрастно–равнодушное лицо, — на этом ребенке проклятие.

— Но это всего лишь младенец, — запротестовала Шакун.

— Какая разница, — прошипела Тал, зажав в руке нож, — рожденный в боли, смерти и крови, он убил свою мать, на нем отметина; он должен быть умерщвлен, ему надо перерезать горло, иначе племя будет опозорено.

Со слезами на глазах Шакун повернула плачущего ребенка на спину… и вскрикнула от удивления — отметина заканчивалась на лобике ребенка.

— Йонг! — закричала Шакун. — Это знак Йонга!

На лобике ребенка был четкий профиль морды Йонга — дракона, — его извилистое тело опоясывало головку, а хвост обвивал шейку малыша.

Все повитухи с воплями рухнули на пол, преисполненные благоговейного страха: Масула Йонгза Ванг — магический король–воитель — пришел наконец в мир.

…Глаза Вангу сузились от изумления — на его ладонях лежал немного сплюснутый полупрозрачный камень сферической формы, похожий на нефрит, без всякого изъяна, бледно–зеленый и вместе с тем яркий. Камень был примерно шести дюймов длиной и четырех дюймов в поперечнике; казалось, что он излучает какое–то едва заметное свечение. Вангу подставил камень неярким лучам закатного солнца — малиновый свет, упавший на кристалл, отразился сиянием, напоминающим по цвету пятна запекшейся крови.

…Ребенка из родильной палатки перенесли в центр стойбища — этой чести удостоилась Шакун. А почему бы и нет, ведь это именно она увидела знак на голове младенца. Она торжественно прошествовала к главному костру, все повивальные бабки во главе с Тал с почтением следовали за ней. Когда Шакун приблизилась к мужчинам, сидевшим вокруг огня, она смело прошла через их круг и громко, так чтобы слышали все, объявила: