Естественно, ухаживает он за аквариумом, как мать за младенцем. И именно из-за своих ненаглядных рыбок Шурик и влип в предурацкую историю.

В то утро он мыл аквариум и менял воду. А надо сказать, что понятия «старая вода» и «новая вода» для аквариумиста священны. Только круглый идиот может выплеснуть старую воду в унитаз и залить новую из-под крана.

И в какую-то особо неподходящую минуту в дверь позвонили.

У Шурика два звонка. Первый — для чужих. Это огромная кнопка слева от двери. На него Шурик реагирует по обстоятельствам. Трезвонь хоть от забора до обеда — если упрется, не выманишь. Второй звонок — для своих. Он загримирован под гвоздь в дверной обивке.

Зазвонил именно второй звонок. Шурик чертыхнулся и побрел открывать.

Тут потребуется небольшое отступление.

Женоненавистничество моего приятеля не на пустом месте возникло. Причина, так сказать, внушает доверие.

Мать Шурика произошла из многодетного семейства. У нее четыре родные сестры, шесть двоюродных, а троюродных Шурик даже считать боится. Бедняга вырос, окруженный дюжиной кузин, и это не считая родных сестер. Кузены у него тоже есть, но их меньше и они намного старше его.

А когда окружают сплошные девчонки, которых хлебом не корми — дай поиздеваться над кругленьким животиком, особой нежности братских чувств это как-то не способствует.

Из всех двоюродных и троюродных Шурик особо отличал свою ровесницу Аську. Он ее терпел до такой степени, что даже посвятил в тайну звонка.

Вот она и явилась.

Шурик весьма приблизительно передал диалог. Аська примчалась взъерошенная, глаза на ушах, просила дать в долг три тысячи и растолковать ей что-то страшное насчет курca доллара и немецкой марки. Шурик никак не мог взять в толк, что именно ее интересует. Потому что, с какого конца он ни принимался рассказывать, Аська кричала, что это она и сама знает. К тому же она требовала чая, а Шурик и без того разрывался между беседой и аквариумом. Трех тысяч он, конечно, не дал, потому что Аська и без того задолжала ему полторы.