В конце концов Аська выгнала его все-таки на кухню ставить чайник. Она оставалась в комнате, а он пошел хозяйничать.

Шурик сказал сердито, что если бы она так не шумела и не верещала, он бы просто включил электросамовар. В конце концов, даже приятно сидеть за столом, беседовать и ждать, когда самовар закипит, а не прислушиваться, свистит ли на кухне чайник. Но Шурику хотелось хоть на пару минут смыться от Аськи. Он и смылся. А когда чайник вскипел, оказалось, что Аське уже не до чая. Она унеслась так же бурно, как принеслась, а Шурик, закрыв за ней дверь, вздохнул с облегчением.

Вернувшись в комнату, он прильнул к аквариуму. И, конечно, не сразу заметил кое-что странное.

Дело в том, что Шурик — аккуратист. То есть такая зануда по части порядка, что тошно делается. И вот он вспомнил, что доставал из ящика салфетку — постелить на стол. И с салфеткой в руке он обернулся что-то ответить Аське. И отошел от шкафа, не задвинув ящика. Но все время Шурик подсознательно помнил, что это надо сделать. Так вот, он собрался закрыть ящик но тут обнаружилось, что ящик давно закрыт.

Шурик подумал, что именно так и начинается склероз. Но тут его осенила куда более жуткая мысль. Ящик-то был не простой. Шурик выдвинул его, залез рукой под стопку салфеток и полотенец — и обомлел.

Из ящика пропал Дружок.

Еще одно отступление. Шурик и его пистолет.

Это был парабеллум. Шурик якобы нашел его несколько лет назад на чердаке. Возможно, его туда затащили мальчишки — город недолгое время был оккупирован, у нас и теперь еще можно набрести на немецкое оружие. Парабеллум якобы был в кошмарном состоянии, но зато при патронах. Шурик, мужик хозяйственный, не стал оставлять парабеллум на чердаке. Он починил опасную игрушку и стал иногда носить ее с собой.