Бородатый телекомментатор быстро спросил:

- Даша, вы знали убийцу?

- В лицо. - Даша закусила дужку очков и добавила, чуть шепелявя: - Я его видела много раз на своих концертах. В первых рядах.

- Он был вашим, так сказать, поклонником, обожателем?

- Наверное, - равнодушно согласилась она.

- Вам жаль его?

- Да.

- А убитую неизвестную молодую женщину?

- Самозванку! - не выдержал, выкрикнул из-за камеры темпераментный Кобрин. Все повидавшая группа не издала ни звука. Только администратор строго глянул на Михаила Семеновича и повертел пальцем у виска. Дарья сложила очки и уронила их на колени. Ответила, не смотря в объектив:

- И ее жалко.

- А кого еще жалко? - откровенно удивляясь, спросил бородатый.

- Вас, - мгновенно среагировала Дарья. - За то, что занимаетесь черт-те чем.

- Браво! - похвалил ее бородатый. И распорядился оператору: - Ну, это мы вырежем. А сейчас обернись Олежек и- с вопросом - крупно меня.

Оператор без лишних слов сменил точку. В кадре теперь был всепонимающий грустный бородач.

- Эта несчастная совершенно незнакома вам? И никого не напомнила?

- Она напомнила мне меня.

- Ну, это естественно, ведь она работала под вас. Но, как сказал поэт, сотри случайные черты...

- Не случайные, а мои. Мне пока это не удалось.

- Снято! - прокричал бородач, метнулся к Дарье, поцеловал ручку: Блестяще! Коротко, внешне как бы даже суховато, но по-настоящему человечно. Спасибо вам.

- Я свободна? - спросила Даша.

- Как свежий морской ветер! - торжественно возвестил бородач, и телевизионщики начали разбирать аппаратуру.

Дарья осторожно шагала через жирные кабели, когда ее перехватил один из газетчиков, взял под руку и зашептал, чтобы не мешать другим: