Кто меня удивил — так это Кассандра. Она служила Деве в той ипостаси, которую называют Афина.

При встрече она долго смотрела на меня, потом сказала:

— У тебя есть Дар. Но я не могу определить, какой.

Мне нечего было ей ответить. Я тогда над этим не задумывалась.

У нее самой Дар, безусловно, был, и в каком-нибудь правильном месте она бы заняла главенствующее положение. Но здесь, в этом городе с искаженной верой, ее только боялись.

С ней мы разговаривали о том, что ахейцы называют политикой. Я тогда ничего в этом не смыслила, и ей приходилось многое мне растолковывать. Но и мне, в свою очередь, приходилось объяснять не меньше. Еще никогда мне в качестве Рассказчицы историй не пришлось молотить языком, как в то время.

Причем сама Кассандра спрашивала мало. Задавали вопросы младшие жрицы — Этилла, Астиоха и Медесикаста. Они принадлежали к боковой ветви царского дома, и Кассандре приходились тетками, хотя и были моложе ее по годам.

Беседуя с ними, я впервые убедилась, насколько люди склонны верить самым нелепым сказкам, чем простым и очевидным вещам.

У них в Трое почему-то считали, что мы выжигаем себе одну грудь, чтобы удобнее было стрелять из лука. С чего они взяли?

Касательно прочих наших обычаев представления были такими же дурацкими. «Нет, — говорила я, — мы не ослепляем наших мужей и не ломаем им ноги. У нас вообще не бывает мужей, это запрещено…» Очень много спрашивали относительно деторождения и целомудрия.

Вообще я заметила: чем больше в стране обычаев мужских богов, тем больше люди озабочены такими делами.

Я говорила: «Если хочешь рожать — рожай, но оставить в Темискире можно только девочку, мальчика же с радостью примет любое племя, это большая честь». Целомудрие обязательно только для тех, кто принадлежит к жречеству, и Боевому Совету. Жрицы управляются с такими силами, где необходима полная сосредоточенность, а на войне…