Слушая рапсода, я была удивлена, что в этой компании кто-то вообще запомнил мое имя. Когда я сопровождала Пентезилею, все смотрели только на нее.

Оно и понятно. Пентезилея — истинная царица, а я — ее серая тень. Они смотрели на нее, а я смотрела на них и запоминала. Поэтому многих из царского дома я знала хотя бы в лицо.

Кого я не видела, так это их Елены, «Золотой Елены», как ее называли. Может быть, она сама устраивала так, чтобы не встречаться с нами. Но слышала я о ней много, и то, что я слышала, меня удивляло.

По здешним обычаям, у женщины должен быть только один муж, и измена ему считалась преступлением. И я не понимала, почему тогда, после всего, что она творит, ее попросту не выставят за ворота и не лишат ахейцев предлога вести осады.

И Кассандре пришлось долго объяснять мне, что пока Елена считается женой Париса, он имеет право на какие-то там ахейские города, где наследование все еще передается по женской линии. Вдобавок Елена у ахейцев считалась дочерью их главного бога, и не в переносном смысле, как Пентезилею называли дочерью Бешеного Убийцы, а в самом прямом.

Только ахейцы могут додуматься до такой глупости. А в целом все сводилось к тому же вопросу о взятках. От хижины водоноса до царского дворца — таков был стиль жизни.

Но во дворце я бывала редко. Пентезилее — той приходилось присутствовать на всех военных советах в царской цитадели.

Но я- то не царица. И ходила я в основном по храмам.

И в царской семье я свела знакомство лишь с теми женщинами, что служили жрицами.

Жрицей была и здешняя царица — Гекаба. Уже из имени видно, что служила она Гекате и знала магию и наложение проклятий.

Я посещала их ритуалы, куда она приглашала меня, по-моему, больше из желания удивить, чем поделиться знаниями. Удивить меня ей не удалось — я долго училась и посещала храмы в других царствах.