Никто из нас этого не понял. Если бы мы поняли, может, и стали бы мстить. А может, и к лучшему, что мы этого не поняли. Если этот дом был проклят — а он был проклят — нечего нам примешиваться к его проклятию.

Как посмотришь на ахейцев с их тупостью и дикостью, а потом на троянцев с их трусостью и коварством…

Неужели на свете есть только две дороги? Нет. Пока жива хоть одна из нас; существует третья.

У меня было мерзко на душе. Так мерзко, что я не чувствовала горя.

Когда я вернулась к Боевому Совету, у меня была единственная мысль — отдать топор, и пусть все оставят меня в покое.

Но топор мне вернули, сказав: «Он твой. Военный Вождь носит царский топор во время похода. Дух Пентезилеи в тебе».

Мне и в голову не пришло возражать Совету, да и с чего возражать? Хотя и не согласна была с последней фразой.

Но в то мгновение я думала только о том, что, в отличие от Пентезилеи, никогда не умела в совершенстве управляться с боевым топором. Это царское оружие, а я не царица, моим излюбленным оружием с юности был скифский меч. Но это все равно, топор мой лишь до конца похода. Я приняла его. С того-то все и началось.

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ

САМОФРАКИЙСКАЯ ПОБЕДА

Сразу должна сказать, что топор в моих руках не остался всего лишь церемониальным оружием. Довольно скоро я обнаружила, что в бою в некоторых условиях им удобнее пользоваться, чем мечом.

Вручили мне и другой знак достоинства Темискиры — тонкий обруч из небесного железа с припаянным к нему серебряным серпом нарождающейся Луны. Военный Вождь носит этот обруч на шее, царица, передвинув застежку — на голове.

Я никогда не надевала его на голову. Даже теперь. Как бы меня здесь не называли.

Вся Троя притихла.

Если бы мы вышли на улицы и учинили резню, а именно этого от нас и ждали, мало кто, я думаю, стал бы сопротивляться. Мы этого не сделали по причинам, которые ясны тем, кто слушал меня внимательно.