Солдат, король, свита — все в оцепенении замерли. Небесный корабль был абсолютно вне их понимания, слишком чужой для того, чтобы оценить его мощь. Хотя:

— Не причиняйте им вреда, иначе они нас всех уничтожат! — крикнул Питканасу Дзидантас.

— Конечно, господин, — выдохнул король, с облегчением притронувшись к вискам: по крайней мере голос покойного отца вернулся.

— Не причиняйте им вреда, иначе они нас всех уничтожат! — крикнул он своим людям, прибавив от себя: — На колени, чтобы они увидели ваше смирение!

Забыв про богатые юбки и плащи, свита упала на колени в жидкую грязь. Сам Питканас, потупившись, отвесил поясной поклон.

Один из пришельцев, стоявший у трапа небесного корабля произнес что-то. Голос его звучал как человеческий, хотя слова показались королю совершенно бессмысленными.

Мягкое прикосновение к плечу заставило короля поднять взгляд. Чужеземка, вновь вернувшись на землю, стояла перед ним и жестом предлагала ему выпрямиться. И когда король повиновался, она, в свою очередь, поклонилась ему. Незнакомка указала рукой на свиту и также повелела им подняться.

— Встаньте, — сказал Питканас.

Пока все поднимались, женщина сама опустилась на колени в жидкую грязь, нимало не заботясь о своих странных, но богатых одеждах. Правда, она тут же встала, повторив распоряжение Питканаса, только вопросительным тоном.

Он поправил чужеземку, использовав единственное число вместо множественного. В конце концов она поняла и, указав на одного человека, повторила слово в единственном числе, а потом, указав на нескольких, — во множественном. Питканас улыбнулся, кивнул и широко раскинул руки, чтобы она видела, что не ошиблась.

Так все и началось.